Рынок труда США

Ещё один слабый месяц

Общая занятость в несельскохозяйственном секторе выросла в ноябре всего на 64 000 человек и "практически не изменилась" с апреля. Это совершенно иная картина по сравнению с быстрым ростом занятости, который мы наблюдали после пандемии. Найм по-прежнему положителен, но мы гораздо ближе к точке стагнации, чем к бурно растущему рынку труда.

Рост, который всё же был зафиксирован, оказался узконаправленным:

• Здравоохранение: +46 000 (по-прежнему один из самых надёжных драйверов роста)
• Строительство: +28 000, в основном за счёт подрядчиков специализированных работ в нежилом секторе
• Социальная помощь: +18 000, преимущественно в сфере индивидуальных и семейных услуг

В противовес этому мы наблюдали:

• Транспорт и складское хозяйство: -18 000, основной удар пришёлся на курьерские и почтовые службы
• Федеральное правительство: -6 000 в ноябре после резкого падения на 162 000 в октябре, связанного с исключением из платёжных ведомостей отложенных увольнений

Выше, чем год назад: скрытый резерв рабочей силы нарастает

Уровень безработицы остался на отметке 4,6%, практически не изменившись по сравнению с сентябрём, но вырос с 4,2% год назад. Это соответствует 7,8 млн безработных по сравнению с 7,1 млн в ноябре прошлого года.

Под поверхностью:

• Число людей, находящихся без работы менее 5 недель, выросло на 316 000 до 2,5 млн — признак недавних увольнений и потери рабочих мест.
• Долгосрочная безработица (27+ недель) стабильна на уровне 1,9 млн, что составляет около 24,3% всех безработных, поэтому проблема сейчас больше связана с новым ослаблением, а не с застойной безработицей.
• Уровень участия в рабочей силе (62,5%) и коэффициент занятости населения (59,6%) практически не изменились за месяц и за год — нет ни большой новой волны возвращающихся на рынок труда, ни резкого оттока.

Один показатель выделяется особо: число людей, работающих неполный рабочий день по экономическим причинам, подскочило на 909 000 до 5,5 млн. Это работники, которые хотят работать полный день, но не могут получить достаточно часов. Это часто является ранним признаком того, что работодатели сокращают по краям — урезают часы, прежде чем сокращать штат.

Давление ослабевает, а не нарастает

Средняя почасовая заработная плата для всех работников частного сектора выросла всего на 0,1% за месяц и на 3,5% за последний год. Для производственных работников и работников без управленческих функций рост оплаты труда был несколько выше (+0,3% м/м), но мы по-прежнему значительно ниже пикового роста заработной платы, наблюдавшегося ранее в этом цикле.

Средняя продолжительность рабочей недели немного увеличилась до 34,3 часа, но часы в обрабатывающей промышленности и сверхурочные практически не изменились. В совокупности с ростом вынужденной частичной занятости это по-прежнему выглядит как рынок труда, на котором переговорная сила постепенно смещается в сторону работодателей.

Шум от шатдауна, но тренд по-прежнему слабый

Отчёт также осложняется приостановкой работы федерального правительства, которая продолжалась с 1 октября по 12 ноября:

• Октябрьский отчёт о занятости не был опубликован, а сбор и обработка данных за ноябрь были отложены.
• Федеральные служащие в неоплачиваемом отпуске по-прежнему учитывались как занятые в обследовании предприятий, если им была выплачена заработная плата за отчётную неделю, что отчасти объясняет некоторые необычные колебания федеральной занятости.

Даже с учётом этого шума общая картина ясна: рост занятости замедлился, безработица выше, чем год назад, а скрытый резерв рабочей силы (краткосрочные безработные, вынужденная частичная занятость) постепенно нарастает.

Как это интерпретировать

Для политиков и рынков эти данные подтверждают нарратив о медленно остывающем рынке труда, а не о резком переломе:

• Недостаточно сильные показатели, чтобы оправдать агрессивное ужесточение.
• Недостаточно слабые, чтобы сигнализировать о рецессии, но явно движущиеся в этом направлении по сравнению с 2023 годом.

Для инвесторов вывод состоит в том, что "позднецикличный" характер экономики теперь более явно проявляется в данных: узкий секторальный рост занятости, более слабый рост числа рабочих мест, по-прежнему положительный, но замедляющийся рост заработной платы, и всё больше людей, вынужденных соглашаться на меньшее количество часов, чем им хотелось бы.